«Фантомные боли» ожили в пермской театральной жизни
10.03.2011 10:34

В Пермском камерном театре «Новая драма» 9 марта состоялась премьера спектакля «Фантомные боли» Василия Сигарева в постановке Марины Оленевой и Ольги Степановой. Василий Сигарев, бывший ученик Николая Коляды из Екатеринбурга, ныне популярный драматург нового поколения, чьи пьесы и сценарии к фильмам берут в работу столичные отечественные театры и кинорежиссеры.

В регионах России тоже ставят его произведения, и в этом есть определенная закономерность, ибо Василий Сигарев хорошо знает глубинную жизнь «далеко от Москвы», которая кому-то кажется маргинальной, «чернушной», а кому-то откровением про себя. В Перми на сцене «Театр-театр» в свое время были поставлены сигаревские «Божьи коровки возвращаются на землю», и этот спектакль с особым интересом воспринимали учащиеся профтехучилищ, техникумом и прочих средних учебных заведений.

Думаю, что премьера в «Новой драме» рассчитана на несколько другую, аудиторию. Прежде всего на тех, кто способен к самостоятельному внутреннему противостоянию той маргинальной среде, где он вынужден не по своей воле существовать.

Попробую объяснить, почему я так думаю. В сценографическом образе спектакля, выдержанном в черных тонах, с присутствием вертикальных полос из черного полиэтилена, черной кожаной куртки, черного матраца на полу, темных тонов стола, который одновременно напоминает плаху для распятия человека, - во всем этом много отрицательной энергии. Вдобавок наши нервы будоражит вибрирующий звук какого-то металла. Театр словно намекает на страшную сказку, которая, конечно же, ничем хорошим не закончится. Намек реализуется в игре актеров Дмитрия Огородникова (Дмитрий) и Константина Феоктистова (Глеб), которые создают характеры «безбашенных» персонажей с огрубевшими чувствами, затуманенной алкоголем головой и обретенной в годы реформ свободой от нравственных оков. Как дикие звери, они ищут наслаждения, и вот уже готов план: использовать в своих низменных целях молодую девушку Олю. У нее, по словам Глеба, «крыша съехала» после того, как погиб ее возлюбленный. Она не может его забыть, и в каждом мужчине, который встречается на ее пути, она видит Его. Актриса Дарья Зенина играет Ольгу почти нормальной обаятельной женщиной. Отсутствие у нее «крышака» заключается лишь в том, что искренняя безмерная любовь, доброта, самоотверженность - все ее благородные человеческие чувств а и качества характера как бы неуместны в черной маргинальной среде. Ей сочувствуешь. Она несет в себе душевный свет, энергию человечности, как нес его когда-то князь Мышкин у Достоевского, он же «идиот». Да, она неуместна, неудобна, труднообъяснима для Глеба. Но именно она вдруг побуждает Дмитрия к пересмотру собственного поведения.

Вот здесь и наступает, как нам кажется, лейтмотив фантомных болей. Болит покалеченная душа, то в ней, чего как бы нет: совесть, сочувствие, сострадание, готовность к соучастию... Она сродни боли в оторванной на фронте руке. Марина Оленева и Ольга Степанова вслед за Василием Сигаревым верят, что такие боли есть у каждого. Они видят в этом свидетельство пробуждения человеческого в обыкновенном очень грешном человеке, в возможность «всплывания» из подсознания на поверхность разума ясных нравственных христианских постулатов. Собственно, почему вслед за Сигаревым? Это традиция русской литературы, которая связана с нашей «всемирной отзывчивостью»...

Неожиданный поворот сюжета коварен для театральных людей. Нужно было найти убедительное ему оправдание. К счастью, в этом спектакле оно есть. Точные и внятные режиссерские ходы помогают зрителям понять и принять то, что происходит в душе персонажей. Роль Дмитрия в исполнении Дмитрия Огородникова отчетливо имеет в своем развитии несколько этапов: легкое сближение героя в своем поведении с циничным Глебом; согласие на использование молодой женщины в своих грязных целях; приспособление к роли якобы мужа Ольги; внезапная оторопь от ее безраздельной доверчивой доброты; вдруг возникшее желание уберечь ее от беды; решимость защищать от посягательств негодяя и выход в реальную драку со смертельным для себя исходом. В игре всего несколько сценических деталей: очки, портфель, малиновый шарф, белая простыня, но они помогают актерам сыграть судьбу их героев, да и зрительское воображение благодаря этому живо дорисовывает картину, что помогает нам поверить в психологическое потрясение персонажа и переоценку им ценностей жизни.

Трудно пока верится в сцену страшного прозрения своей вины у Глеба-Феоктистова, вдруг вспомнившего человеческое слово «Мама!».

В спектакле заняты молодые актеры, которые еще не реализовали все свои творческие возможности, поэтому можно говорить о психологической канве их работы. Но этой канве веришь, она достаточно внятная, веришь, что они обязательно доберут в чувствах персонажей, яркости актерской оценки, что называется, обретут уверенность и «разыграются».

По сюжету в пьесе гибнут все персонажи, казалось бы, по жанру- типичная трагедия. Но! Здесь новая неожиданность. Театр не погружает зрителей в депрессию. Раз на наших глазах был дан отпор жестокости и цинизму, расчеловечиванию человека, раз произошло нравственное просветление еще одной души на белом свете, значит, не все потеряно. И не случайно актер, исполняющий роль Дмитрия, получившего удар ножом от Глеба, спустя какое-то время приподнимается с пола и встает во весь рост. Он как бы выходит из роли и обращается прямо в зал как актер. Он говорит от имени драматурга: «А за окном начинает стремительно светлеть. Утро идет. Новый день. Новая жизнь...» Финал почти по Чехову...

Ближайшие премьерные показы состоятся 13, 14, 16 апреля.

На снимках сцены из спектакля «Фантомные боли»


Галина Куличкина

 

Всего просмотров: 3882

Все новости за Март 2011

На главную страницу...