В сентябре прошел фестиваль «Три дня с Евгением Панфиловым» с показом его спектаклей на сцене Пермского театра «Балет Евгения Панфилова». Сегодня в репертуаре театра его спектакли «Восемь русских песен», «Клетка для попугаев», «Ромео и Джульетта», «Шелкунчик», «БлокАда», «Вальсы для помутненных рассудком», «Река», «Бабы. Год 1945». А сколько остались навсегда в памяти его зрителей... Среди них «Кресло», «Икар», «Жизнь длиною в лето», «Золушка. Часть2.» и другие, в которых рассматривались вечные вопросы смысла жизни и высокой мечты.

По нашей просьбе о первых шагах Евгения Панфилова в мире танца рассказывает его первый педагог кандидат искусствоведения, профессор, заведующая кафедрой хореографии Пермского института культуры Татьяна Алексеевна Казаринова.

- Татьяна Алексеевна, Евгений Панфилов стал профессионально заниматься танцем после армии. Утверждают, что он сумел войти в мир искусства лишь благодаря своему таланту и труду. Ничего не говорится о том, как он стал заниматься в институтском хореографическом классе. Ведь сначала он поступил на специальность «Методист клубной работы». Как Вы решились взять его «на хореографию» без всякой специальной подготовки?

- Впервые я услышала о Панфилове от моих студентов, которые познакомились с ним на студенческой вечеринке и позже попросили меня взять его «на хореографию». При первой встрече он произвел впечатление уверенного в себе, целеустремленного человека. Но так как танцевать он не умел, я ему предложила для начала освоить азы, позаниматься в каком-нибудь любительском хореографическом коллективе. А там видно будет... Он выбрал студию классического танца Светланы Аркадьевны Цидилиной, известной в то время бывшей солистки пермского балета. Там у станка он «промучился» (его выражение) год. Снова появился у нас на кафедре. Я согласилась взять его на хореографическое отделение, но отправила не на третий (он уже три года проучился по первой специальности), а на второй курс и одновременно он осваивал специальные дисциплины на первом курсе. Я понимала, что какие-то вещи для него на том этапе были непостижимы. Но страха по поводу того, что он отчислится, ни у кого из педагогов не было. Он выделялся среди студентов. Хотел быть в профессии, уже тогда строил планы, был готов трудиться, сколько потребуется. Во время учебы все, что я рекомендовала студентам читать, он прочитывал. Имел на все свое мнение. Завел тетрадь, куда записывал мои замечания. Однажды сообщил, что хочет сочинить балет, что не могло не удивить. Обычно на этом этапе обучения мы задавали студентам сочинить номер минуты на три...

- Через какое-то время Вы стали уделять ему больше внимания, заниматься индивидуально. Почему?

- У нас в расписании есть часы, отведенные на индивидуальные занятия со студентами. Студенты разные, кто-то укладывается в отведенное программой время. Кто-то нет. Приходится с такими студентами заниматься больше. В свое время я много внимания уделяла Алексею Мулину, который позже вместе с женой Любовью создали знаменитый в Пермском крае ансамбль песни и танца народов Урала «Прикамье». Я понимала, что и Панфилова придется учить иначе, чем других. Он попал в группу, где многие ребята имели за плечами учебу в колледже, опыт сценических выступлений. Ему трудно было с ними конкурировать в мастерстве исполнения, в общении на темы искусства. Я занималась с ним индивидуально, поскольку понимала, что он не входил в «традиционные рамки» образовательного процесса, стеснявшие его.

Вскоре он организовал во Дворце культуры имени Дзержинского (ныне Дом молодежи) свой любительский хореографический коллектив «Импульс», пришлось ездить туда, смотреть его постановочную работу. Тогда мы не обратили внимания, что «Импульс» - мгновенный посыл души, эмоции, идущей от сердца. А сейчас стало понятно, что для него это была своеобразная программа.

Ему нужен был наставник, с которым он мог бы поделиться своими открытиями. Он всегда доверял мне абсолютно. Я говорила ему о необходимости быть в профессиональной среде, следить за тем, что происходит в мире хореографии на современном этапе. Позже мы вместе ездили в Москву. В Ленкоме у Марка Захарова смотрели «Звезду и смерть Хоакина Мурьетты», в Концертном зале имени Чайковского смотрели миниатюры Мориса Бежара в исполнении артистов Московского государственного академического театра классического балета под руководством Натальи Касаткиной и Владимира Василёва. В Перми он познакомился со спектаклями драматического театра. Многое из увиденного не принимал, считал, что режиссеры живут во времени своего поколения. У него тогда уже было свое предощущение будущего.

- Когда Евгений Панфилов получил диплом, ваши с ним дороги не разошлись. Что вас объединяло?

- Возможно, само время и активное творческое развитие моего выпускника. Наш город в 1980-е годы стал одной из ярких точек на хореографической карте СССР. Всех увлекали фестивали одноактных балетов, представлявших новые имена артистов и балетмейстеров. В Пермь съезжались те, кто жаждал признания коллег, успеха у зрителей. У нас была возможность видеть в Перми балетные труппы из Москвы, Ленинграда, Свердловска, Челябинска, приезжали даже артисты из Японии и Дании. Гвоздем фестивальных программ становились балетмейстерские опусы, в которых отражались новые веяния хореографии. В Союзе театральных деятелей работала творческая лаборатория, подарившая нам часы общения, сближавшего нас: артистов и педагогов, балетных критиков и журналистов. На базе Пермского отделения СТД работал всесоюзный семинар балетных критиков под руководством известного московского театроведа и балетного критика кандидата искусствоведения Натальи Черновой. В 1986 году родился конкурс артистов балета «Арабеск».

На пермской сцене все чаще звучал «голос» Евгения Панфилова с его любительским театром современного танца «Импульс». В 1990-е годы родился уникальный коллектив - первый профессиональный балет современного танца «Эксперимент»под руководством Евгения Панфилова, потом и вовсе невиданные «Балет толстых» и «Бойцовский клуб»- каждый со своим необычным репертуаром.

Да, он был поразительно трудоспособным, начитанным, умным, талантливым, способным к сопереживанию. В восьмидесятые и девяностые я курировала все его проекты. Мы искали и находили концептуальное решение спектаклей, пыхтели над их хореографическим решением, искали оптимальные приемы работы с артистами-любителями. А затем и с профессионалами. Идеи «били из него» как вода из фонтана, эмоции просто зашкаливали Жалею, что в то время не велась летопись творческих свершений. Но горжусь, что ко всем этим проектам я имела непосредственное отношение.

- Но неужели у Вас с ним не возникало никаких разногласий?

- Женя никогда не был «белым и пушистым». Работать с ним было трудно, но интересно. Однажды я уехала по делам института в Москву. Женя был ужасно огорчен, когда узнал о моей командировке. В этот момент он готовил спектакль «Бег» по произведению М. Булгакова. Через десять дней я вернулась, полная впечатлений от просмотренных спектаклей, встреч с коллегами. Женя был мрачен. На репетицию он пригласил не только меня, но и известного театрального критика и педагога Татьяну Николаевну Тихоновец. Сам Панфилов исполнял роль Хлудова, что несомненно осложняло процесс репетиционной и постановочной работы. Мой вердикт был суров: спектакль сырой, премьеру надо переносить. Что тут было...

Женя орал диким голосом на артистов, которые плохо танцевали и искажали его замысел, на меня: «как я посмела уехать в такой напряженный момент». Татьяну Николаевну трясло от всей этой бури, артисты спрятались в кулисах. Наш разговор шел на повышенных тонах довольно долго. В конце концов я заявила, что ухожу, коли балетмейстер не желает прислушиваться и работать над своими огрехами, что он возгордился и намеревается выдать полуфабрикат, прокатиться за счет былых заслуг и т. п. Уходя, я подумала, что это конец! Конец нашей дружбе и славе Панфилова! Татьяна Николаевна пыталась успокоить обоих, потихоньку успела мне шепнуть, что я права. Но Жене надо помочь, иначе... Мы обе знали, что будет... Через час Женя мне позвонил и сухо сказал, что завтра в 10 утра ждет меня на репетиции. Я поняла, что ночь для него пройдет без сна, но завтра к утру будут найдены решения. На следующий день мы работали без перерыва над каждой сценой до 18 часов. Премьеру не отменили, в 19 часов открылся занавес. Успех был потрясающий! Артисты были измотаны, но никто не жаловался. Женя сказал мне: «Ну вот! Вы говорили, что премьеру надо отменить Мы справились!» В этом был весь Панфилов - экстремал в творчестве, максималист и трудяга, а главное - талантище!

Потом были съемки на телевидении, прокат спектакля на сцене, обсуждения, похвалы и репетиции... Женя уже вынашивал новые замыслы. Жизнь бежала...

Помню, в зрительном зале встретила одну нашу общую знакомую. Она сказала, что пришла смотреть спектакль в пятый раз. Каждый раз после спектакля плачет, а потом радуется, что снова пришла в театр. Я сказала об этом Жене. Он улыбнулся: «Так это же хорошо, если зритель у нас и плачет, и радуется». Наверное, это была одна из важных для него задач.

- Не могли бы Вы назвать один из самых счастливых моментов для Вас как педагога в общении с учеником Евгением Панфиловым?

- Вспоминается один из вечеров хореографии, где «Импульс» отмечал творческую победу. Участники друг друга поздравляли, а Женя всем дарил цветы: артистам, вспомогательному персоналу. Потом вдруг спустился ко мне и тут в микрофон произнес благодарственную речь в мою честь. Он вывел меня из зала на сцену и предложил в микрофон всем и мне: «Потанцуем!». И мы начали с ним танцевать, выбежали ребята из-за кулис, включились в танец вокруг нас... И все плясали, пока не закрылся занавес.

На снимке: Евгений Панфилов и Татьяна Алексеевна Казаринова.

Фото из архива театра «Балет Евгения Панфилова».