Сегодня мало кто знает повесть Евгения Дубровина, писателя-шестидесятника XX века, ее нет в списке обязательной литературы для школьников. Мало кто знает, что спектакль по повести впервые был осуществлен в Перми в 1987 году Михаилом Скомороховым, художественным руководителя Пермского ТЮЗа.

«Братья свободы» 1987 года, по мнению тех, кто видел спектакль, и по моему личному впечатлению, были пронзительным высказыванием о трагизме жизни послевоенной российской глубинки, когда незажившие раны, душевные и нравственные, нанесенные взрослым и детям лихолетьем «сороковых, роковых», приводили к новым смертям. Не случайно повесть Евгения Дубровина называли «страшной не только на фоне детской прозы той поры, но и по меркам взрослой литературы. Один из главных персонажей книги - смерть, идущая по пятам...» (Ирина Васюченко).

Первый пермский спектакль по этому произведению был сделан в эстетике социально-психологического театра с достоверными подробностями деревенского быта, хорошо известного постановщику по его собственным детским впечатлениям. Сегодня ушли в мир иной многие, кто жил в послевоенные годы, трудно восстановить ту среду обитания, в которой «извещенья похоронные и перестуки эшелонные» вошли в быт подростка, а он на этом «полустанке в своей замурзанной ушанке» стоял «худой, веселый и задорный» (Д. Самойлов).

Поэтому вполне понятно, почему нынешняя премьера «Братьев свободы» в постановке режиссера Константина Яковлева предлагает вспомнить историю одной деревенской семьи с использованием приемов условного театра. Режиссер вместе с художником Надеждой Осиповой замыслили выстроить на сцене огромный наклонный к зрителю помост с открывающимся посередине люком, символизирующим то подвал с гниющей картошкой, то костер в поле, вокруг которого живет компания безотцовщины, то реку, где происходит близкое знакомство Виктора, одного из главных героев, с представительницами прекрасного пола. На помосте происходят драки пацанов, словесное противостояние отца, вернувшегося с войны, с его непослушными сыновьями, «братьями свободы».

Условное пространство потребовало от создателей спектакля продуманности выразительного пластического рисунка. Режиссер по пластике Татьяна Безменова вместе с актерами в ключевые сценах обращают внимание зрителей именно на пластику во взаимодействии актеров, с помощью которой выражаются напряженность взаимоотношений в кругу семьи Бородиных, непонимание между отцом и сыновьями, драматизм самостояния братьев Виктора и Вада в «стаях» безотцовщины и шпаны. Подробно выстроена на помосте пластическая сцена гибели Вада. По сюжету он назло брату прыгает с дома вниз, получает смертельные повреждения и умирает. В спектакле Вад медленно катится по помосту вниз к ногам брата, пока тот рассказывает зрителям об этом событии. А потом с вышины помоста к Ваду спустится мать, вся в белом (она, как вскоре узнает зритель, тоже погибнет) и обнимет сына: пара, обрученная смертью. Дополняет постановочную условную эстетику музыкальный ряд спектакля, в котором используется музыка молодого и популярного в социальной сети автора, скрывающегося под псевдонимом iday (музыкальный руководитель спектакля Марк Либерзон). В ритме его музыки, исполняемой в том числе на гармошке, двигаются актеры, подсказывая зрителям то эмоциональное состояние, в котором находятся их персонажи.

В рамках условного театра осуществляется актерское существование, которое требует безусловной творческой отдачи исполнителей ради воссоздания на сцене живой органичной жизни. Тут не все однозначно. Первый акт при просмотре спектакля 9 октября 2025 года часто сопровождался смехом в зале. Второй акт захватил публику драматической атмосферой. Думается, что именно во втором акте зрители приобщились к теме войны, которая продолжается в душах взрослых и подростков даже после ее фактического окончания. Тот, кто не в силах обрести в своей душе любовь к ближнему, становится заложником идеи индивидуальной свободы. Он оказывается отверженным от близких и погибает.

В спектакле большинство исполнителей молоды и не имеют такого жизненного и сценического опыта, чтобы в полной мере освоить, глубоко прожить и точно выразить тот сложный жизненный материал, который предложен писателем Евгением Дубровиным. Им эти роли, что называется, на вырост, и будем надеяться, что так и произойдет. Но в результате обнаружилась некоторая отделённость содержания условных приемов от смыслов актерской игры, требующей живого взаимодействия, конкретизации обстоятельств, психологических и социальных, четко прописанного характера, поведения того или иного персонажа.

Отметим исполнителей старшего поколения труппы, которым удалось преодолеть эту раздельность в стиле спектакля и заразить зрителя эмоциями и судьбой своих персонажей. Среди них назовем Павла Ознобишина в роли второстепенного персонажа - почтальона дядя Кости, который появляется в спектакле пару раз. Но он просто врезается в память. Поражает его почти в буквальном смысле опаленное войной лицо - чуть потемневшее, усталое, немного утяжеленная походка, он держится за велосипед, который скорее служит ему опорой, чем средством передвижения. Первый раз его дядя Костя появляется у кострища ватаги безотцовщины навеселе, относится к ребятам по-отечески. Мы сразу видим живого человека с его физическими слабостями, но и с благородными порывами: он хочет усыновить Малыша, который ждет с войны убитого отца. Последняя появление его дяди Кости перед зрителями, когда безуспешная попытка усыновления не только отвергается, но и высмеивается, актер в своей ответной психологической реакции вдруг проявляет в персонаже недюжинную силу воли и даже отвагу, чтобы доказать, что его дядя Костя способен заменить мальчугану отца.

Своеобразный моноспектакль разыгран Татьяной Гладневой в роли Клары Семеновны. Почему моно? В диалогах с ней артисты -молодые партнеры не всегда «плотно пристраиваются», невнятна внутренняя позиция ее сына и Виктора по отношению к Кларе Семеновне, матери и красивой женщине с неоднозначной и драматической судьбой. Актрисе приходится, что называется, играть за двоих. Ее героиня, уличенная мужем в своих женских слабостях, всячески ублажает сына-подростка, который нагло пользуется правом следить за матерью, предоставленным ему уехавшим по делам отцом. Ее бессилие перед своими страстями прекрасно выражено в сцене, когда она чуть ли не падает в ноги Виктору с тазом белья, просит подростка помочь отнести таз на реку, и там не без юмора разыгрывается условная сцена купания -обольщения Кларой Семеновной сердца подростка.

Как всегда, колоритный характер присутствует в игре Виктории Ельцовой в роли любящей матери по отношению к детям, отбившимся от рук. Но пока непонятно ее отношение к мужу, который неожиданно вопреки полученной похоронке появляется на пороге. Хочется также увидеть больше подробностей ее внутренней борьбы между желанием купить козу и страхом оставить детей одних. Муж и отец мальчишек в исполнении Егора Дроздова внешне вполне подходит для роли: он высок, плечист, некий сказочный богатырь. Его герой берется за самые трудные дела. В том числе соглашается с предложением жены оставить мальчишек одних на несколько дней, чтобы сходить купить козу. Все это вызывает уважение к его герою, но хотелось бы увидеть и сомнения этого человека по поводу возможности бросить своих сорванцов в чужом селе на волю судьбы. Вопросы вызывает образ Авеса Чивонави в исполнении интересного своими прежними творческими работами актера Артема Гукенгеймера. Его персонаж - неоднократно горевший в самолете, тоже жертва войны. Но в мирной жизни он кто? Принципиальный сторонник эгоистичной индивидуальной свободы? Или просто психически больной человек? Почему вдруг в его руке появляется пистолет, которым он угрожает Виктору? Есть вопросы к роли Лоры в исполнении Марии Саламатовой. Актриса плотно занята в репертуаре и плодотворно работает во многих спектаклях. Ее Лора - еще одна зарисовка на страницах ее творческой биографии о девочках, переживающих пору взросления и мечтающих о красивой любви. И где здесь одна из основных тем спектакля- становление личности в условиях физического и морального выживания?

Внешне выразителен своей неказистостью бухгалтер Семен Абрамович, мечтающий жениться на матери мальчишек, в исполнении Никиты Пепеляева. Нерешительность его персонажа, для которого все люди делятся на культурных, работающих в учреждениях, и некультурных остальных, рождает ассоциации как с деликатностью, так и с некоторой амбициозностью ему подобных людей. Остается в нашей памяти живым неразумным, но эмоционально восприимчивым к утеснению его воли Вад в исполнении Александра Королева.

Сложная роль Виктора у Евгения Турушева. Мы помним острый психологический рисунок артиста в спектакле «Лес» в роли Буланова, характерность его игры в спектакле «Барышня-крестьянка» в роли Берестова. В этом спектакле у Евгения Турушева более масштабные задачи. Он в образе Виктора исполняет фактически две роли: рассказчика, взрослого семейного человека, вспоминающего годы юности, на которые пришлась боль утраты самых близких ему людей - отца, матери, брата. И роль Виктора, каким он был в ту послевоенную пору. Актеру в целом удается плавный переход от рассказчика к действующему лицу, он заражает нас своей нервностью, взволнованностью, отвагой, юмором, а под конец вечным чувством тревоги любого ответственного человека перед пустынной дорогой (образ жизненного пути) и вечной готовностью держать ответ за то, что сделал не так.

Хочется пожелать этому спектаклю, пусть в чем-то несовершенному, но исполненному благих замыслов и живой актерской энергии, долголетия. Пусть поколения юных зрителей, придя в театр, узнают правду о той поре своего отечества и сверстников, когда свобода и необходимость ее ограничения во имя любви к близким, во имя труда ради жизни сохранялись прежде всего.

 Фото Р. Горбатовского из архива театра.