Идея, хореография, сценография Алексея Расторгуева. Музыка Николая Черепнина, Петра Чайковского. Художник по костюмам Татьяна Гладких, художник по свету Никита Смирнов.

Само название «Павильон Армиды» отсылает любителей балета к известной постановке Михаила Фокина на музыку Николая Черепнина, созданной в начале XX века и показанной в первый сезон русских балетов Сергея Дягилева в Париже.

Алексей Расторгуев в первом акте, опираясь на музыкальную драматургию Черепнина, казалось бы, переносит нас в ту легендарную эпоху. Мы видим стилизованные элементы сценического пространства с диагональю живых женских портретов, деталями костюмов, напоминающих об эпохе французского классицизма, изящными танцевальными дуэтами. В глубине сцены наверху лучом высвечивается портрет прекрасной дамы, как мы догадываемся, Армиды. По легенде, это образ чарующей волшебницы, которая в какой-то момент сама становится жертвой своей любви.

Заманив нас в мир балетной игры-переклички эстетик разных времен, постановщик исподволь предлагает свой сюжет, отличный от классического. Заявляются темы игры времен, миров, невозвратимых потерь и страданий, связанных с ними. Тревогу рождают двое в черном - странные путники. Их партии исполняют Денис Карнаухов и Александр Сушин. Они оказываются в доме престарелого графа, где ужинают все вместе. Потом граф с женой уходят в спальню, и там во сне граф переносится в годы своей юности, светских балов. Партию графа станцевал Павел Васькин. Он комично акцентировал дряхлую походку пожившего человека и выразительно продемонстрировал энергию его молодости, которая была воссоздана в хореографических сценах - его мимолетных встреч с обольстительницами на светских балах и в дуэтах с Армидой. Армиду станцевала Юлия Шалягина. Ее танец был изящен, пластика отточена, движения виртуозны. Ей удалось подчеркнуть и человеческие черты юной Армиды: женственность, искренность, шаловливость. Наблюдая за воздушными поддержками, сочиненными Алексеем Расторгуевым для молодых влюбленных, мы вспоминали классический дуэтный танец, выражающий рыцарскую силу мужчины, благодаря которой устремлялся вверх гордый девичий стан.

Проснувшись, граф не нашел рядом жены. С шарфом в руках, единственном предмете, которым она его одарила во сне, он выходит на авансцену с выражением растерянности и чувством одиночества. Как объяснит нам либретто, те двое в черном, гости графа, были проводниками в мир иной, и они забрали графиню с собой, перед этим дав герою во сне вновь увидеться со своей любовью.

Красота форм, некоторый комизм, сновидческие фантазии первого отделения оттесняли в нас переживания графа по поводу внезапной потери любимой, зыбкости границ между прошлым и настоящим, жизнью и смертью.

Зато во втором отделении острота эмоций, перипетий и страданий в подлунном мире и в мире ином значительно возрастает. Алексей Расторгуев здесь опирается на симфоническую фантазию «Франческа да Римини» Петра Чайковского, вдохновленного историей Паоло и Франчески, двух любящих, находящихся в аду. Балет «Франческа да Римини» впервые был поставлен тоже Михаилом Фокиным, получил известность. Здесь мы вновь видим определенную игру театра со временем и своеобразный диалог хореографов века минувшего и века настоящего.

Пермских любителей танца модерн поразила способность Алексея Расторгуева найти для известного сюжета свой хореографический текст, созвучный трагедийному мироощущению композитора. Одновременно ему удалось в пластике современных танцевальных образов выразить вечное смятение чувств и неодолимое стремление человеческой души быть рядом с тем, кого любишь. Постановочный замысел убедительно воплотили в танце Паоло - Руслан Ильзигитов, Франческа - Владислава Заривная, Джотто, муж Франчески - Павел Васькин, труппа, поддерживающая своим исполнением главную тему. Поразила летящая пластика одержимых страстью Паоло и Франчески. Руслан Ильзигитов и Владислава Заривная в дуэтах словно преодолевали земное тяготение, в сложном хореографическом рисунке завораживали эмоциями верности и страдания. Хореографически очень выразительно выстроена сцена столкновения Джотто и Паоло, где смешались ревность, жажда мщения одного и защита своей любви другим. Эпизод мужской борьбы и смертоносного наказания мужем двух влюбленных дается и под музыкальную репризу, и это усиливает отраженную в русской культуре тему «О, как убийственно мы любим...» (Ф.Тютчев).

Паоло и Франческа, лишенные жизни, оказываются в павильоне. Теперь это не место для наслаждений, а застенки ада, место мучительных наказаний, но и место не сломленной тяги друг к другу влюбленных душ. Вокруг них другие пары, тоже неразлучные. Брошенные в ад, все они с трудом поднимаются с пола, словно оживающие души, хотят воспарить, обрести полетность. Поражает созданный Расторгуевым образ круговорота влюбленных. Кажется, что их бесчисленное множество, хотя на сцене всего чуть более десятка человек. Танцевальный круговорот вокруг павильона под музыкальную тему «адской бури» дает энергию неостановимым испытаниям - скитаниям. Влюбленные на сцене в масках, как на известной картине Рене Магритта, художника-сюрреалиста XX века. Пары одна за другой появляются перед нами и исчезают во тьме... Еще один закон жизни: «Сдайся мечте невозможной,/ Сбудется, что суждено./ Сердцу закон непреложный -/ Радость-Страданье одно!» (А.Блок).

Фото Алексея Уткина из архива театра.